Боба Быкова я знаю еще по «Интуристу», он там работал в гараже, теперь перешел мастером на станцию технического обслуживания автомобилей. Он часто меня выручал, когда я имел «Запорожец». У него сейчас «Волга», на вид новенькая, но я видел ее на станции, когда ее привезли после аварии в кузове самосвала, — груда металлолома. Быков недорого купил ее, за год отремонтировал, покрасил, теперь ездит на ней как бог. Финские чехлы, шипованная резина, стереомагнитофон в салоне…

У Боба Быкова — золотые руки, я еще не встречал человека, чтобы так чувствовал машину. На станции он после начальника — главный человек.

Двух знакомых в течение получаса повстречать в таком огромном городе, как Ленинград, — это уже слишком! Я свернул с Невского. Вдали краснел большой дом, в который упирается улица Восстания. Я повернул налево и через три минуты стоял у своей парадной. На деревьях в парках и скверах набухли почки. На старых почерневших липах они напоминали вспучившиеся бородавки. Солнце освещало крыши зданий, вершины голых деревьев, жарко блестели вымытые окна. В сквере, на скамейке, спиной к прохожим сидела парочка. Парень обнимал девушку. В ее волосах белел гребень. Откуда-то сверху доносилась музыка. Популярный квартет «АББА» исполнял одну из своих известных песен.

Во дворе своего мрачноватого четырехэтажного дома я увидел маленькую девочку с пуделем. Присев на корточки и держа собаку за ошейник, она что-то ей выговаривала. Увидев меня, пудель вырвался от девочки и, подбежав ко мне, миролюбиво обнюхал мои брюки.

— Пат не укусит, — сказала девочка тоненьким го лоском. — Он добрый.

Глаза у девочки большие и круглые, над выпуклым лбом — русые завитушки. Она была в зеленой курточке на молнии. В руке — поводок. Я часто видел ее с пуделем.

— Это хорошо, что добрый, — сказал я.

— Он не любит, когда на него кричат и обманывают, — продолжала девочка, доверчиво глядя на меня.

— Плохо, когда обманывают, — сказал я.